Сергей Семенов
Sеменоff ●
Работы ●
Новая
Русская
Азбука

Тексты ●
Апокрифы ●
Форум ●




Автограф С. Семенова


Слова про художника Семенова


КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

Художник Сергей Семенов.
Родился 1 января 1956 года в поселке Кунья Псковской области.
Рос, учился и набирался жизненных сил в городе Осташкове, потом в поселке Селижарово. Окончил факультет графики Московского полиграфического института в 1983 году, где учился у Павла Григорьевича Захарова и Дмитрия Дмитриевича Жилинского. Член Союза художников. Живет в Москве.
Здесь представлены работы художника Семенова — живопись, гравюры, шелкографии, книжные иллюстрации.


80-е годы
Фото Сергея Куприянова
БОЮСЬ, ЧТО ЭТО — ТОСТ...
Юз АЛЕШКОВСКИИ

В Америке, скажу я Вам, навалом различных медицинских средств, замечательно снимающих в середине сквернейшей ночи или с первыми, неимоверно мстительными лучами рассвета чувство жестокой похмелюги как во всех частях стенающего тела, так и в душе, измотанной праздною гулянкой. Известно ведь, что душа, являющаяся невидимой нашей субстанцией, буквально ни капли в рот не берет — не пьет душа по причине своего изначального благородства, но лишь изнывает от артистических пристрастий легкомысленного тела к спиртным напиткам. Например, моя личная душа страдает с моей же похмелюги приблизительно так же ужасно, как страдает вечно трезвая, умная, серьезная, трудолюбивая, экономная, честная, внутренне умопомрачительно красивая жена, вынужденная проживать в одном помещении с моральным уродом — с бессовестно выпивающим мужем.

Это я все вот к чему говорю. Однажды мне вдруг поперла везуха. Я получил в подарок от художника Сергея Семенова, бывшего, кстати, в тот памятный момент в своем уме и в трезвом виде, несколько его гравюр на дереве. С тех пор я навек расстался с пресловутой алкой-зельцер. Я также не только перестал принимать на ночь различные лекарства, успокаивающие мозг, сердце, печень и совесть, но и вышибать похмелюгу «клин-тоном», как говорят одесские пьянчужки на Брайтон-Бич после выборов нового президента США. То есть я не доползаю, собрав остаток физической энергии, к холодильнику, чтобы героически, как с боевой гранаты и как перед смертью в бою, сорвать бешено стучащими зубами чеку с банки ледяного голландского пива. Проснувшись после очередного, но тем не менее случайного принятия лишнего, жестоко страдая от тревожной мнительности и душеразрывающего чувства вины, я нынче не опохмеляюсь и даже не пытаюсь бросить дрожащей рукой алку-зельцер в стакан дешевенькой водки «Popoff». Но вот что я делаю. Собрав остаток сил и душевного мужества, я направляюсь в тот уголок нашего дома, где висят гравюры Сергея Семенова. Я всматриваюсь слезящимися, мутными глазами в сюжеты его картинок, точней говоря, в российскую действительность, навек покинутую мною, вчитываюсь в который уж раз в буковки надписей, сделанных, как это обычно бывает, не под рамками, не в сторонке, а прямо в пространстве изображения, и не знаю уж почему, но во всем моем существе, серьезно поколебленном алкоголическим ядом, возникает вдруг такое чувство великолепного физического здоровья и такого здорового нравственного стыда за неправедный образ жизни и все прогрешения перед невинно страдающей душою, что существу моему как-то даже не с ходу верится в чудом до него снизошедший дух очищения и жажды полезной деятельности. Кажется, что побывал ты на исповеди, причем исповедь эта происходила в некой сказочной парной, где язвенные пороки твоего ума столь же очевидны для Свышенаблюдающего Ока, как и телесные твои изъяны. Так что от самого тебя и не требовалось бесстрашного и откровенного их обнажения. Иными словами и кроме всяких шуточек, внимая гравированным мирам художника Семенова и заражаясь их настроением, то смеешься, то плачешь, то вскрикиваешь, как вскрикивают от узнавания не какой-то там частности знакомого явления, но полного его образа — образа, в котором подлинное искусство всегда стремится обнажить то, чего стыдится или ужасается сама жизнь, или от чего мы сами, будучи как-никак, пардон, субъектами жизни, закомплексованно воротим свои очи.



«Русский язык,
как он есть»

Фрагмент

Из сборника "Выбранные места из Новой Русской Азбуки в  картинках"

Родственная связь семеновского воображения и мастерства с историей лубочного искусства Руси — очевидна, и лично мне радостен миг узнавания в некоторых работах художника празднично брачного союза Словесности с Рисунком. Замечательно, что у Семенова это не лакейская функциональность зазывной вывески, не гавкающее горлопанство партаппаратного агитплаката и даже не отчаянно чрезмерная размалевка изображения, как бы многократно эффект его усиливающая, но именно та самая дивная необходимость, благодаря которой раздельный быт пары влюбленных существ немыслим, а быт совместный, в данном случае быт Словесности и Рисунка, — замечательно естественен. Слова какой-нибудь фразочки — то пояснительной, то поговорочной, то мудрой, то невинно хулиганской, верней, совершенно детской, — так мило льнут все эти слова ко всему изображенному и так само оно умиляется различным характерам общения со словами, что потом, когда превозможешь, благодаря взгляду на работы художника, дурные состояния духа и тела, когда, воспрянув к жизни поэтической, берешься вновь за перо, то ловишь себя на том, что охота тебе наивно, по-семеновски, пририсовывать к собственному тексту не просто иллюстративные рисуночки, но графические изображения слов, как поступали в старину стихотворцы Китая и Японии. Странное дело, сие желание как бы с ходу предупреждает отвратительно своевольную тягу к чрезмерному многословию, поскольку для языка, возжелавшего обретения графических ипостасей, само собой становится нелепым не только оно, многословие, но даже вещь, ему противоположная — само понятие лаконизма. В пределах формата рисунка каждый ведь сверчок поистине знает свой шесток, и счет в тексте к рисуночку идет уже не на слова, а на буковки. Такова, для меня лично, кроме всех прочих удовольствий, поучительность некоторых замечательных рисунков Сергея Семенова. Кроме того, я чую в них все то, что в сознании современного человека, донельзя затюканного многообразием гнусных фигур отчужденья, казалось бы, напрочь перестало быть родственно близким и любовно утверждающим единую душу нормального бытия: артистический аристократизм и подлинную народность, безудержную фантастику и реализм, понимаемый как жест искреннего почтения к естественности форм всего земного, едчайшую иронию и грохочущий смех добродушия, моменты бесшабашного раблезианства и мудрую скромность горестной притчи.


«В дозоре,
или Граница на замке»

1988

гравюра на дереве
13×16

Разумеется, я вглядываюсь в картинки Сергея Семенова не только в поврежденном после выписки животрепещущем состоянии. Я любуюсь ими даже в восхитительно трезвом виде. И тогда… тогда я несколько растерянно чувствую вдруг, что мне захотелось выпить чего-нибудь такого… в общем, чего-нибудь покрепче, желательно хотя бы под дюжину пельменей. А уж это, поверьте мне, верная примета чистейшего художественного вдохновения, которое — в подавляющем большинстве таких случаев — мне все же удается потратить не на бесполезную выпивку и вредносную обжираловку, а на сочинительское ремесло. Короче говоря, спасибо Художнику и за идеальное снятие похмелюги, и за пробуждение в моем грешном, отдельно взятом существе вдохновенной жажды полноты жизни, которую сволочной Лукавый то и дело старается обратить к роковой, к мелкой, к бесплодной, в сущности, страстишке выпить и закусить. Боюсь, что это — тост…


Начало века
Неизвестный фотограф


Вход ●
Sеменоff ●
Работы ●
Новая
Русская
Азбука

Тексты ●
Апокрифы ●
Форум ●



Все ©©© на всё принадлежат С. Семенову. Да. И это тоже. Не оборачивайтесь. Ведите себя, как будто ничего не происходит. Пишите письма. Разработка сайта - Bujhm.